Люди, хорошо знавшие молодого Ивана Бунина (1870 – 1953), характеризовали его как человека, в котором было много «силы жизни, жажды жизни». Возможно, именно эти качества помогли ему, начинающему поэту, довольно быстро войти в литературные круги России конца XIX века. В январе 1895 года Иван Алексеевич впервые приехал в Санкт-Петербург. Здесь он познакомился с критиком Николаем Михайловским, публицистом Сергеем Кривенко, поэтом Константином Бальмонтом. Череда литературных знакомств была продолжена в Москве и других городах. Придя с визитом к Толстому в его дом в Хамовниках, молодой литератор повёл разговор с писателем о только что вышедшем рассказе Льва Николаевича «Хозяин и работник». Чуть позже состоялось его знакомство с Чеховым, который удивил Бунина приветливостью и простотой: «я, ‒ тогда ещё юноша, не привыкший к такому тону при первых встречах, ‒ принял эту простоту за холодность». Первая беседа с Валерием Брюсовым запомнилась революционными размышлениями об искусстве: «Да здравствует только новое и долой всё старое!». Довольно быстро Бунин сошёлся с Александром Куприным (1870 – 1938), тем более что они были ровесниками, вместе начинали вхождение в литературное сообщество и, по словам Ивана Алексеевича, «без конца скитались и сидели на обрывах над бледным летаргическим морем». Отношения Куприна и Бунина были дружескими, но в них, тем не менее, всегда присутствовал элемент лёгкого соперничества. По характеру они были разными: Александр Иванович навсегда сохранил в себе качества «большого ребёнка», тогда как Иван Алексеевич, рано ставший самостоятельным, с юношеских лет отличался зрелостью суждений. В те годы Бунин вступил в литературный кружок «Среда», члены которого читали и обсуждали произведения друг друга. Именно в этой среде он знакомится с Максимом Горьким, Леонидом Андреевым. Писатель Борис Зайцев, вспоминая о бунинских выступлениях в кружке, писал об обаянии Ивана Алексеевича и той лёгкости, с которой тот перемещался по свету. Он не умел долго задерживаться на одном месте, и письма от Ивана Алексеевича приходили то из Орла, то из Одессы, то из Ялты. Бунин имел репутацию человека общительного, жаждущего новых впечатлений, органично вписывающегося в своё богемно-артистичное время. Сам же он считал, что за его страстью постоянно находиться среди людей, стояло внутреннее одиночество: «Это начало моей новой жизни было самой тёмной душевной порой, внутренно самым мёртвым временем всей моей молодости, хотя внешне я жил тогда очень разнообразно, общительно, на людях, чтобы не оставаться наедине с самим собой». В 1910-х годах Бунин с женой Верой Муромцевой (1881—1961) особенно много путешествовали ‒ они побывали в Египте, Италии, Турции, Румынии, посетили Цейлон и Палестину. Несмотря на творческие успехи, настроение писателя было мрачным, о чём свидетельствовали его дневниковые записи: «Душевная и умственная тупость, слабость, литературное бесплодие всё продолжается». В те дни в письмах к друзьям литератор признавался, что чувствует себя крайне усталым, и хочет поехать на юг месяца на полтора. Кисловодск, объявленный в 1910 году круглогодичным курортом, подходил для этого, казалось бы, как нельзя лучше. На курорте работают центральный корпус Главных нарзанных ванн, ингаляторий для сеансов сухой ингаляции и водолечебница. Нарзанные и пресные ванны отпускаются также в гостинице «Гранд-отель». Начал работу новый отдел ингалятория из пяти камер с 20-ю аппаратами для пользования влажной, тепловой, паровой, холодной и лекарственной ингаляцией. На зимнее время застеклили здание Нарзанной галереи, здесь установили отопительные печи системы «Метеор». Внутри помещений устроили зимний сад, также действует водопродажная с подогревом минеральной воды до желаемой температуры. В здании работает кофейня, имеются три стойки-лотка по продаже книг, газет, писчебумажных принадлежностей, табачных изделий и фруктов. Рядом с галереей открылась читальня ежедневных газет и журналов. Для развлечения курсовой публики по четвергам с 5 до 7 вечера играет духовой оркестр местной пожарной команды, а по воскресеньям и праздникам – с 12 до 14 часов. Круглый год открыт Курзал с первоклассным рестораном, постоянным симфоническим оркестром и театром. Для приезжающих больных, кроме казённой гостиницы «Гранд-отель», открыты гостиницы «Бештау», Тамбиева, «Версаль», а также «пансионы, особенно пользующиеся симпатиями публики, Тихий уголок Пиановой, отель-пансион Ганешиной, пансион Николаевой и переполненный всё время курсовыми санаторий доктора Гомолицкого». В достаточной мере заселены и частные, хорошо обставленные квартиры Кекишевой, Синельникова и Коленкиной. Съезд больных год от года увеличивается. 2 ноября 1913 года Бунин выехал в Кисловодск. Однако город-курорт принял писателя не очень гостеприимно. Надо отметить, что ноябрь – не самый приятный месяц в Кисловодске. Учащаются ночные заморозки, и может быть по-зимнему холодно, наступает предзимье. В основном же средняя температура ноября +2 +4 °C. При этом возрастает количество туманов, иногда выпадает первый снег. Хотя по-прежнему наблюдается значительное число солнечных дней. О том, что Бунин действительно был на Водах, стало известно из открытки, посланной 17 ноября 1913 года другу, художнику Петру Александровичу Нилусу (1869 – 1943), с которым писатель познакомился в Одессе в 1898 году. Вот текст этой открытки: «Дорогие, я опять в Москве: проклявши Кисловодск, простудившись там вдребезги, позавчера вернулся. Больной и пишу». Об этом неудавшемся визите на курорт Бунин пишет Максиму Горькому в тот же день: «Две недели тому назад, вдребезги измотавшись, бежал из Москвы в Кисловодск, надеясь пробыть там месяца 1/2 и написать небольшую повесть для 2-го сборника „Слово“. Но, приехав в этот самый Кисловодск, нашёл закрытый отель, приютился чёрт знает где и вдребезги простудился: бронхит, жар, насморк и пр. Позавчера вернулся в Москву, болен и сейчас». Иван Алексеевич не оставил больше записей о своём пребывании в Кисловодске. Мы не можем точно установить, какой отель имелся в виду и где, в конце концов, удалось приютиться Бунину. Возможно, он снял комнату в какой-то частной даче. Подхватив простуду, он принял решение покинуть курорт и уже 15 ноября вернулся в Москву. Иван Бунин писал, что не принадлежит ни к одной литературной школе. Он не считал себя «ни декадентом, ни символистом, ни романтиком, ни реалистом» ‒ его творчество действительно оказалось за пределами Серебряного века. Несмотря на это, произведения Бунина получили всемирное признание и стали классикой. «За строгий артистический талант, с которым он воссоздал в литературной прозе типичный русский характер» Бунин первым из русских литераторов получил Нобелевскую премию. Вручение премии состоялось 10 декабря 1933 года в концертном зале Стокгольма. В нобелевской речи, над которой писатель работал в течение долгого времени, Бунин отметил, что премия впервые присуждена литератору-изгнаннику.

С.С.Лузин, директор Кисловодского историко-краеведческого музея «Крепость»